|
Пламя костра, чьи языки, извиваясь, облизывали дно жестянки, оранжевым пятном отражалось на зеркальном забрале шлема Миллера. Запас глюкозы из походного пакета кончился два дня назад, и теперь приходилось разогревать тушенку. Облокотившись о стену, он сидел и терпеливо ждал. За окном ревела снежная буря, и старый шкаф, которым был прикрыт пустующий оконный проем, вздрагивал под напором бушующего ветра. Прошлой ночью, вперемешку со снегом шел пепел, он оседал на уцелевших кусках кирпичной кладки, на обглоданных взрывной волной каркасах многоэтажек.
Бесшумно падали серые снежинки, погребая под собой бесчисленные кузова автомобилей.
Миллеру нравилось смотреть на пламя, он находил это занятие успокаивающим, да и просто знал, огонь - жизнь, тепло и горячая еда, большего - не надо. В броне было жарко, создатели не тратили время зря, система сохранения тепла в условиях ядерной зимы работала, и от одной мысли, что она может сломаться, Миллеру становилось не по себе. Он представил себя лежащего среди снега, обессилившего и замерзшего, и увидел как к нему неуверенно, осторожно подходят псы, исхудавшие, оставляющие за собой кровавые следы на снегу, они принюхиваются и скалят зубы. Отгоняя мрачные мысли, Миллер попытался вспомнить солнце, нет, не яркую точку на затянутых черной пеленой небесах, а настоящее, - яркий шар, дарящий тепло и слепящий своим светом. Приподнявшись, он снял жестянку с огня, и поставил рядом, давая остынуть.
Тяжелый путь, по широкополосной трассе, сегодня испытал Миллера на прочность.
Подойдя к мосту, он почувствовал, что дорожное покрытие уходит из-под ног, стремясь утащить его за собой. Мост, выдержавший до этого все невзгоды погоды, рухнул прямо перед ним, осыпавшись вниз вместе с грудой ржавого металла, замерших когда то на нем автомобилей. Вовремя отскочив назад, Миллер избежал гибели. Не испытывая судьбу, он решил вернуться и найти место для ночлега.
Пятиэтажка, чудом-уцелевшая, служила перевалочным пунктом для многих вольных, и не очень, путешественников, тем, кому посчастливилось ее найти. Блуждая по бетонному лабиринту, не знающий города человек медленно сходил с ума, в очередной раз понимая, что снова и снова возвращается в те места, где уже был. Миллер часто слышал крики, срывающиеся и полные отчаянья, они быстро затихали, растворяясь в давящем безмолвии города.
Миллер решил переночевать на последнем этаже пятиэтажки.
Все двери в здании были открыты, либо сломаны. В одной из квартир, распахнутая настежь, стальная дверь могла закрываться на щеколду, и это было несомненным плюсом.
Открыв банку ножом, он поднял забрало и, закончив есть, спешно его опустил, опасаясь глотнуть лишней порции зараженного воздуха.
Настало время отдыха, сытому человеку свойственно думать не только о том, как выжить. Теперь Миллер, устроившись на уцелевшей кровати, без матраца, напоминавшей гроб, стал мечтать. Он представил, что за городом, все по-другому, представил, как пройдет еще десятки километров, вырвется из него и увидит чистое небо, стянет тяжелый защитный костюм, и вдохнет полной грудью воздух, растянется на траве, и будет смотреть на плывущие над ним облака. Когда он мечтал о деньгах и достатке, проливал кровь в горячих точках, шагал по выжженной земле, взгляд его ни на секунду не задерживался на великолепии природы, и вот теперь, он сожалел.
Шкаф, загораживающий окно, вздрогнув под напором ветра, распахнулся, на пол упала книга.
Услышав странный звук, Миллер, встав с кровати, взял винтовку и, выйдя в прихожую, проверил, не пытается ли кто открыть дверь. Удостоверившись, что все в порядке, он вернулся в комнату.
Темным пятном, на покрытом инеем полу, лежала книга в черной обложке.
Миллер, перекинув ремень винтовки через плечо, присел на корточки рядом с находкой. Осторожно, словно боясь обжечься, он протянул руку, и двумя пальцами ухватившись за край обложки, перевернул ее, заинтересовано склонив голову на бок.
В помещении было темно, и прочитать, что же написано, при тусклом свечении пламени костра, он не мог, пришлось включить фонарик. Яркий луч упал на пожелтевшую от времени бумагу.
"Новый завет"
Миллер был не просто удивлен, он был шокирован, он мог найти все что угодно, трупы бывших хозяев, запрятанную заначку на черный день, но не Библию!
Аккуратно закрыв, он поднял ее с пола, отряхнул налипший иней, и вернулся к кровати.
Стянув одной рукой ремень винтовки, он положил ее рядом, и забравшись в кровать, сел, облокотившись на деревянную спинку.
Миллер начал читать.
Час за часом проходила ночь, вьюга затихла, в комнате слышался шелест страниц.
Он представлял жизнь, которой могли бы обладать люди, всего лишь следуя простым законам. Представил Божественную простоту существования, легкость бытия, которой могло жить человечество. И от обиды щемило сердце, все могло быть иначе, он мог не воевать, мог не видеть, как пепел накрывает под собой развалины городов, он мог жить в мире.
Каждый день он искал смерти, в переплетении улиц города ждал выстрела, или треска осыпающейся стены, но теперь, он чувствовал страх, страх, что после смерти мучения не окончатся, что ему придется ответить за каждый выстрел, за каждый гнилой поступок, которыми была полна его жизнь, он почувствовал причастность.
Причастность к подымающемуся над городом грибу ядерного взрыва, к взрывной волне и крикам людей, к звону гильз и стрекоту автомата, к тихому стону и плачу.
Еще вчера, подымаясь по ступенькам, он выстроил довольно простой план, поесть, подвести итог, и, опустошив упаковку со снотворным, уснуть, сытым и в тепле.
Стало тяжело дышать, он снял шлем, и теперь вдыхал морозный воздух, не боясь обжечь легкие.
Последняя страница, последние строки, возможно, последние во всей жизни, взгляд скользит от слова к слову.
"Благодать Господа нашего Иисуса Христа со всеми нами.
Аминь. "
Он закрыл книгу и прижал ее к себе.
Все вокруг было прежним, верное оружие лежало рядом, за окном набирала силу вьюга, сердце стучало в груди.
Хотелось изменить мир, спасти его, и спасти себя, было столько времени, а теперь оставались всего лишь дни.
Стиснув зубы, он боролся с нарастающим ужасом и отчаяньем. Задрав голову, он замычал словно немой, и раскачиваясь из стороны в сторону, прижимая книгу еще сильнее,
закричал, хрипя и срываясь, делая судорожные глотки воздуха.
Боль покинула его, она криком вышла наружу, смешалась с завыванием ветра, и унеслась прочь, летя над заснеженными развалинами.
Успокоившись, он бессильно растянулся на кровати, и тяжело дыша, смотрел в потолок.
Он не мог понять, произошло ли чудо, или просто срыв. Встав, он уложил книгу в рюкзак, взял оружие, и напоследок взглянув на то место, где свершилось что-то важное для него, надев шлем, вышел их квартиры и спустился вниз. Дверь в подъезде была открыта, через серую стену идущего снега, пробивались лучи солнца.
Миллер протянул к ним ладонь. © Copyright Решовский Александр Игоревич
 |
Назад
