|
Возрождение удмуртов как нации должно начаться с антисуицидальной политики.
Факты, о которых пойдет речь в этой статье, малоизвестны. Никто не заинтересован - ни в Удмуртии, ни в России - предавать гласности статистику самоубийств в отдельно взятой национальной республике. Но факт остается фактом. В Удмуртии - самый высокий для России процент суицидов. И эта тенденция сохраняется. Число суицидов растет год от года.
Начать с того, что состояние психического здоровья населения Удмуртской Республики (УР) сегодня внушает ученым серьезные опасения: уровень психических расстройств в 10 раз превышает заболеваемость туберкулезом и почти в 2,5 раза онкологическими заболеваниями. Если в 1991 г. на каждые 100 тыс. жителей республики приходилось 206 психически больных, то в 1996 г. этот показатель составил 454 человека.
Наибольшую тревогу вызывает статистика суицидных проявлений. Согласно критериям Всемирной организации здравоохранения, психическое здоровье нации находится под угрозой, если количество суицидов превышает 20 случаев на 100 тыс. населения. В 1995 г. в Удмуртии на каждые 100 тыс. человек приходилось 77 самоубийств, что почти в два раза превышает общероссийский показатель. В общей структуре смертности трудоспособного населения Удмуртии суицид составляет 10,5% - наибольший удельный вес среди субъектов РФ.
В Удмуртской Республике проживают представители трех крупных этносов - русские, татары и удмурты. Последние входят в состав финно-угорской этнической группы, насчитывающей по России более 3 млн. человек и являющейся лидером по частоте самоубийств. На своей "исторической родине", по данным статистики, удмурты в 1,8 раза чаще, чем русские, и в два раза чаще, чем татары, прибегают к суициду. Учеными республики были проанализированы все случаи суицидов у детей и подростков с 1992 по 1995 г. - 132 мальчика и 32 девочки. Была обнаружена отчетливая тенденция роста числа самоубийств, причем среди удмуртских подростков достоверно чаще, чем среди русских и татар.
"Удмуртский суицид" имеет определенные особенности. Во-первых (хотя традиционно "иудин грех" считается болезнью урбанизированного населения), большинство самоубийств в Удмуртии совершается не в городах, а в сельской местности (в 1995 г. на 100 тыс. горожан было зарегистрировано 65 самоубийств, а на то же количество сельских жителей - 103. В некоторых районах республики суицидный показатель превысил полуторасотенную отметку). Во-вторых, отличительной чертой суицидных проявлений в Удмуртии является способ совершения самоубийства: если, например, финны предпочитают топиться, японцы используют колюще-режущие предметы (легендарное харакири), американцы доверяют свою смерть огнестрельному оружию, в ряде стран Африки и Азии процедура суицида осуществляется через самосожжение, а сингапурцы проводят последние секунды жизни в падении с большой высоты, то в Удмуртии большинство самоубийц используют веревку (подростки удмуртской национальности применили петлю почти в 92% случаев самоубийств). Ученые считают, что эти особенности "удмуртского" суицида не случайны: известно, что уровень суицидов зависит от сложившихся культурно-этнических традиций. Он может резко различаться даже в двух соседних странах. Там, где традиционно культивируется негативное отношение к нему, суицид является редкостью, поскольку потенциальный самоубийца знает, что в случае смерти весь позор падет на его семью.
По Зигмунду Фрейду, в основе суицидного акта лежит подавленная агрессивность. Своеобразную "ненависть к миру", которую в силу различных обстоятельств человек не может развернуть вовне, он трансформирует в агрессию, направленную на самого себя. Но от чего возникает эта агрессия? По мнению известного философа и психолога Эриха Фромма, эта деструктивная сила возникает из-за невозможности человека осуществить свой собственный жизненный проект. По мнению психиатров, определяющей является глобальная установка - на жизнь или на смерть. Согласно же религиозной версии самоубийца отдает душу дьяволу, поддаваясь пагубной страсти к самоуничтожению и отвергая идею жизни, дарованной Господом, вместе, кстати, со свободой выбора...
На состоявшейся в конце сентября в Ижевске Второй всероссийской научной конференции "Культуральные и этнические проблемы психического здоровья" ученые также высказали мнение, что тайны "удмуртского суицида" следует искать в национально-культурных традициях этого народа. Заведующий психоневрологическим отделением республиканской клинической психиатрической больницы Александр Лазебник обратил внимание на то, что в этнографических источниках имеются ссылки на частые случаи повешений у удмуртов. Веревка же, которую используют самоубийцы, в удмуртских преданиях наделяется магическими свойствами. Наконец, до сих пор в удмуртском языке отсутствуют слова, обозначающие такие способы суицида, как отравление, самопорез и некоторые другие. Слово же "повешение", по всей видимости, имеет очень древнее происхождение, о чем свидетельствует древний удмуртский ритуал, в котором существует особая техника снятия повесившегося.
На этих основаниях некоторые ученые делают вывод о том, что суицид у удмуртов носит характер, весьма близкий к культурному обычаю, и не исключено, что он является традиционным для удмуртского этноса.
В пользу этого тезиса говорит и факт распространения суицидных актов именно в сельских районах Удмуртии. Именно здесь живут большие семьи, включающие в себя несколько поколений родствеников, которые являются хранителями самых разных этнокультурных традиций и ритуалов.
Ряд специалистов в республике увязывает суицидную статистику с распространением алкоголизма среди удмуртского населения. Кстати, в упоминавшихся выше исследованиях поведения подростков-самоубийц было выявлено, что половина из покончивших с собой находились в состоянии алкогольного опьянения. Впрочем, одно здесь не противоречит другому, а скорее дополняет.
В любом случае "удмуртский суицид" может стать, а возможно, уже становится проблемой номер один и для Удмуртской Республики, и для России в целом. Ведь без организованной и поддерживаемой властями антисуицидальной политики, очень может быть, проблемы экономического роста и национально-культурного возрождения удмуртского народа не будут просто иметь смысла. И не с такой ли политики следует начинать возрождение Удмуртии?
Андрей Серенко.
 |
Назад
