|
Фильм снят в депрессивной манере. Стены квартир почти пустые, столы только квадратные и с прямыми ножками, никакого лишнего звука. Такой фоновый минимализм позволяет лучше увидеть идею ленты, которая, вопреки гнетущей атмосфере, заставит вас улыбнуться не раз. Город и его жители живут механически, вся жизнь, все мысли, все слова просчитаны наперед. – как ноты, по которым играет оркестр, новый день отличается от старого только днем календаря. Персонажи очень мало разговаривают. Нет людей, чтобы раскрыть душу, поэтому они рассказывают просто в баре, просто в пробке, рассказывают множеству, человеческой массе, которая глуха к одиночке, как толпа, что спряталась от дождя на остановке и не пускает подбежавшего мужчину, как толпа, не желающая удержать лифт на пару секунд для добегающего врача. Люди загнивают в этом формальном порядке, но он им нравится. Когда рабочий, показывая фокус для разрядки обстановки, разбивает аккуратно заставленный обеденный стол, его приговаривают к смертной казни. Мертвая 200 летняя супница значит намного больше жизни живого человека. Нарушающий порядок, должен быть наказан. В следующий раз на него посягнул парикмахер, испортивший прическу клиенту-снобу, но он все исправил, при чем очень оригинально. Порядок попирает неожиданная смерть на рабочем месте или страшная гроза. Звуки репетирующего оркестра исчезают в нагрянувшей буре, как размеренное, статичное существование исчезает в хаосе.
Не меняется только мертвое, но ты – живущий. (c) some1 2008
 |
Назад
