|
Продавец говорит: «Понимаешь, эта компьютерная игра – лучшее, что создало человечество в жанре «экшн». И знаешь почему? Разработчикам удалось создать действительно умного противника. Интеллект врага на высочайшем уровне!». Меня озадачила эта невероятная и шокирующая фраза. Поначалу все твердили, что увлечение компьютерными играми с высокой степенью насилия – это своего рода игровая терапия, облегчающая бытие в социуме. Мол, бледно-слабенький мальчик-техник жаждет немножечко побыть самцом-воином, реальным мужиком с мраморными яйцами-колоколами, которому пить не давай, но позволь увидать влажные кишки, оплетающиеся вокруг ствола пистолета. Позже актуальным стало суждение, что игры с вдохновенным садизмом – это такая мастурбация агрессии, выпуск пара, снятие накопившегося напряжения. Обе позиции возникли не на пустом месте, конечно. Мужчина, испытывающий кризис маскулинности, действительно комплексует по поводу невозможности соответствовать своей традиционной социо-психологической роли. Он хочет стрелять, потому что уже не может стрелять. С другой стороны, ежедневное совокупление с зубастым начальником, общественным транспортом, политиками в телевизоре и прочим окружающим уродством взывает мужчинку лупить и колотить. «Я хочу лупить и колотить, - говорит новый феминный мужчина. – Ненавижу! Мясо! Р-р-р! Хочу быть грозной гориллой, стальным локомотивом, крейсером «Аврора», черт побери все эти солярии и бритву для задницы!». И все же проблема глубже, и ключ к этой глубине кроется в словах обычного продавца лазерных дисков: «[лучшая компьютерная игра – это когда] …разработчикам удалось создать действительно умного противника. Интеллект врага на высочайшем уровне!». Итак, нам не достаточно убивать символического противника. Дело не в спецэффектах, динамике и страстном нажимании на виртуальный курок. Дело в интеллекте. То есть, мы хотим убивать сознательное существо, существо родного порядка и близкого (понятного) биовида – организм, мыслящий на нашем уровне; мозгового брата. Мы полагаем противника реальным, когда он демонстрирует умение думать. Таким образом, интеллект предстает пред нами в качестве главного раздражителя. Мы получаем больше удовольствия, когда убиваем умного гнома, нежели тупого марсианского робота-гиганта. То есть, не сила бросает нам вызов, а интеллект. Таким образом, война современных самцов – это война не физики, но мысли, война мозгов, а не мышц. В этом заключена иллюстрация очевидного смещения акцентов в воинском мышлении мужчины. Война дня сегодняшнего – это война за качество серого вещества. Не думаю, что современная индустрия компьютерных игр – это учебный инкубатор по выращиванию армии интеллектуалоненавистников будущего. Также не думаю, что речь идет лишь о противостоянии двух типов мужчин – «вчерашнего воина» и «сегодняшнего мыслителя». Дело в том, что мужчина изменился. Это изменение и есть главный повод задуматься. Анатолий УЛЬЯНОВ www.proza.com.ua
 |
Назад
