|
Изобретатель зловещих игр остается безнаказанным и в итоге бесследно исчезает вместе со своей сообщницей Амандой. В то время, как детективы тщетно пытаются выйти на его след, доктор Линн Денлон становится очередной жертвой этого маньяка.
Однажды ночью Линн похищают и привозят в заброшенный склад, где она встречается с самим злодеем, находящимся на смертном одре. Ей приказывают сохранять жизнь этому безумцу, пока Джефф, еще одна из его жертв, не доведет до конца начатую с ним «игру»… [Обсудить эту тему на форуме ]
Изобретательный маньяк Пила (Белл) и раньше чувствовал себя неважно, а нынче совсем плох: его умную голову распирает изнутри неоперабельная мозговая грыжа. Но ему нужно непременно довести до финала свою игру с людишками, «пренебрегающими привилегиями, данными им при рождении». И вот недолечившая некогда Пилу докторша (Сумех) обнаруживает себя в складском помещении с ожерельем из дробовиков на шее и, чтобы заряд не снес ей голову, должна любой ценой поддерживать в Пиле жизнь. А на другом конце ангара тем временем приходит в себя в деревянном ящике Джефф (Макфейден) — безутешный отец, потерявший сынишку в дорожном происшествии. Ему предложено жестоко отомстить всем причастным к гибели мальчика — или научиться наконец вселенскому всепрощению.
Быстро и эффектно расправившись в самом начале с оставшимися в живых персонажами второй «Пилы», авторы третьей поставили в истории бренда жирную точку: финал вроде бы не вызывает сомнений, что жестокие игры закончились раз и навсегда. Запланированная на осень будущего года четвертая серия — это уже явно какая-то провокация. Пока же «Пила» распрощалась со зрителями достойнейшим образом. Крепко сбитая и насыщенная до уровня грамотного чифиря история (каждой из пересекающихся сюжетных линий вполне хватило бы на отдельное кино) нашпигована флешбэками, многое объясняющими в общей концепции серии, сам Пила наконец-то получает возможность как следует выговориться, а к привычным уже головоломкам (никогда еще это слово не имело настолько прямого значения) прибавились чисто хирургические радости: на сцене трепанации явно замутит даже студентов-медиков, привыкших с понтом поглощать бутерброды в прозекторской. Босман со товарищи подняли планку экранного насилия на высоту, доселе недосягаемую. То, что происходит здесь с человеческой плотью, раньше можно было увидеть разве что на подпольных видеозаписях и в любительских хоррорах, не всегда добирающихся даже до видеопрокатов. Здесь все это хрустит и сочится с широкого экрана со всеми полагающимися долби-эффектами. И с четко прослеженным этическим посылом: самая кровавая из «Пил» оказалась еще и наиболее нравоучительной. Вот только адекватно воспримет эту дидактику далеко не всякий.
Станислав Ф.Ростоцкий, 20 ноября 2006
 |
