|
Родиной группы MUSE стал английский городок Тайнмут/Тейнмут/Тинмут (Teighnmouth) (я не уверена, как правильно это произносится), расположенный на северо-восточном побережье страны в графстве Девон (Devonshire), с населением всего 15 тысяч жителей (именно о нем поется в песне Falling Down: Fifteen thousands people scream…).
Мэтт, Дом и Крис познакомились еще в школе в возрасте 12-13 лет. Каждый из них к тому времени уже играл в одной из многочисленных школьных групп: Мэтт был клавишником в Carnage Mayhem, Дом — ударником в Gothic Plague (это была самая крутая школьная команда, каждый начинающий музыкант мечтал попасть в нее, в том числе и Мэттью Беллами), а Крис — тоже ударником в группе Fixed Penalty. Когда из группы Доминика ушел гитарист, Мэттью, к тому времени уже начавший овладевать гитарой специально для того, чтобы играть в этой престижной команде, с радостью занял его место. Вскоре к ним присоединился Крис: ему пришлось пожертвовать своим опытом ударника и заняться совершенно новым для него делом — игрой на басу. Состав Gothic Plague в течение последующих двух лет постоянно менялся, и в итоге ребята обнаружили, что, кроме них, в группе, собственно говоря, никого не осталось. «Все остальные сбежали, не вынеся моего общества», — признавался Мэтт. В 1994 году Gothic Plague сменили название на RocketBabyDolls. Дом, комментируя их ранние музыкальные опыты, говорил позднее в одном интервью: «У них у всех [т.е. у подобных школьных групп] были названия в духе death metal, но мы все играли дешевую попсу!» Мэтт же утверждал: «Наш звук был похож на „рассерженных Sonic Youth“, довольно панковская банда„. RocketBabyDolls исполняли по преимуществу каверы разных известных групп — таких, как Ned’s Atomic Dustbin, The Senceless Things, Nirvana и т.п. Местом их выступлений чаще всего бывал районный молодежный клуб (industrial estate youth club) под названием Broad Meadow (“Широкий луг»), где ребята получали за свою работу по три-четыре фунта в час.
Пытались они сочинять и собственные песни; самая первая из них называлась «Small Minded». 15-летние подростки осуждали в ней узость интересов своих сограждан, призывали к коренной переделке мира, ибо он казался им недостаточно хорош для существования в нем. Однако сограждане ничего такого обличительно в свой адрес слышать не желали и по-прежнему предпочитали каверы хорошо знакомых групп истошным призывам юных максималистов.
Первый серьёзный концерт RocketBabyDolls состоялся в 1994 году на местном конкурсе Battle of the bands. В конкурсе принимали участие несколько групп, в основном играющих поп- и фанк-поп-музыку. По сравнению с другими участниками RocketBabyDolls не могли похвастаться отличным владением инструментами: в то время они еще не были хорошими музыкантами и знали это. Они пришли на конкурс, чтобы проиграть; у них просто не было шансов. Но они постарались сделать все, что могли, используя то обстоятельство, что чувствовали себя «другими».
Ребята вышли на сцену, покрытые готическим макияжем, и сыграли кавер-версию песни Nirvana «Tourette», а также некоторое количество низкопробного мелодичного панка собственного сочинения, написанного специально для концерта. Они были злы и агрессивны, но в то же время их игра была страстной и наполненной эмоциональной энергией. Это не могло не подействовать. Толпа прорвалась на сцену и разгромила там все — наверняка не без участия самих музыкантов.
И произошла странная вещь: они выиграли конкурс, обойдя при этом остальные, гораздо более искусные и техничные группы. Эта победа чисто психологически многое перевернула в головах будущих участников MUSE. «Это в корне изменило наш взгляд на то, что же такое рок-музыка. И даже не обязательно в музыке, надо просто всегда действительно верить в то, что делаешь, — скажет потом Мэтт. — Мы поняли тогда, что эмоции, вибрации, которые ты производишь, столь же важны, сколь твое техническое мастерство. Мы просто открыли, что музыка — это материя эмоций».
И через шесть лет после того выступления, уже когда Showbiz принес группе широкую известность, они стали ездить с концертами по всей Европе и даже побывали в Америке, а на подходе был второй изумительный альбом Origin Of Symmetry, Мэттью со вздохом признает: «Я и сейчас думаю, что это [Battle of the bands] был пик в карьере группы. То выступление было магическим, и оно дало силы двигаться вперед на долгие годы, просто воспоминаниями о пережитом тогда. Нам понадобится очень много времени, чтобы хотя бы приблизиться к чему-то подобному…»
Вероятно, тогда, на конкурсе, на группу действительно снизошло вдохновение — и через месяц у нее появилось новое название, ставшее по-настоящему крылатым, — MUSE.
Откуда же взялось это название?
Дело в том, что Мэтт и Дом в то время учились в колледже искусств, и у них была учительница рисования, которая рассказывала им про муз, вдохновение и прочие вещи. Еще не будучи особо искушенными в греческой мифологии, юные друзья как-то раз, придя домой из школы, решили посмотреть в словаре, кто же такие эти самые музы. Объяснение из словаря им понравилось, и они подумали: «А что, круто звучит для названия группы — красиво и коротко. К тому же, если написать это название на постере, то буквы нужно будет делать большими, чтобы полностью заполнить пустое пространство. И тогда все будут видеть это название». Вот так вот — коротко и ясно!
Впрочем, у Мэтта была еще одна причина более личного характера назвать группу именно так. «Одно время я выступал вместе с тремя девушками, зажигательными такими девушками, — вспоминает он. — Ну, они делали что-то типа… Короче, они пели довольно-таки странную музыку, а я подыгрывал им на гитаре. Ну, вы знаете, так, пару аккордов, потому что я тогда неважно играл. Так вот, эти девицы называли себя „музами“, понимаете? В общем, я всё время играл, они пели там свою бредятину, короче, я с ними получал довольно странное ощущение. Я не мог поверить, что мы этим занимаемся. Короче, я думаю, именно поэтому мы назвали свою группу „MUSE“.
Какие там ощущения получал Мэтт — из его сбивчивой речи не очень понятно, но в любом случае — довольно забавно, не правда ли? ;)
Следующие несколько лет оказываются весьма нелегкими для Мэтта, Криса и Дома. Победа на конкурсе помогла им многое понять, но не принесла никакой известности. Они играют концерты у друзей, на днях рождениях и в полупустых пабах, где чувствуют себя никому не нужными. Доминик вспоминает об этом так: „Большинство наших первых концертов проходило в типичных девонских пабах, куда люди просто приходят посидеть, выпить что-нибудь и посмотреть VH-1 по телеку. Они на самом деле и не хотели слушать группу. Они хотели просто выпить, а мы стояли там в углу и просто мешали им своим грохотом“. Мэттью вторит ему: „Мы играли в тысяче мест, в пабах, заполненных стариками, или что-то в этом роде, и все, что они хотели, — это хиты шестидесятых, так что нас никогда особо хорошо не принимали. Я думаю, что это нам в известном смысле помогло“.
Почему помогло? Вероятно, потому, что жажда самовыражения в таких условиях становилась для троицы юных музыкантов все более и более очевидной, так же как и единственный возможный путь проявить себя — музыка. Только музыка. Несмотря на то, что успех не приходил к ним, сама возможность играть на публике доставляла им огромную радость, и это было главное — заниматься по-настоящему любимым делом.
I have played in every toilet
But you still want to spoil it
To prove I’ve made a big mistake
- поет Мэттью в Muscle Museum, одной из ранних песен с первого альбома, наиболее любимой поклонниками и по сей день исполняемой практически на каждом концерте. Не случайно именно эта песня стала чуть ли не визитной карточкой ранних MUSE, своего рода гимном молодой, ищущей себя группы. Само название говорит о поиске места в мире, и, зная историю возникновения этого названия (а возникло оно после того, как Мэтт, заглянувший в карманный словарь, обнаружил, что слово muse стоит в словаре после слова muscle и перед museum), не стоит искать осмысленного перевода этому словосочетанию: скорей всего, оно просто значит „Между muscle и museum“.
Итак, ребята искали себя, свой жизненный путь. „Были моменты, когда было действительно тяжело, — признается Мэтт. — К нашей группе не было никакого интереса, а наши друзья уже учились в колледжах и планировали себе обеспеченное будущее. Тем не менее, меня эти вещи не интересовали, временами я начинал пересматривать собственное я, размышляя, в правильном ли направлении я иду. Но потом мы получали очередное приглашение на одно какое-либо выступление, и я снова осознавал, что это то, чем я хотел заниматься“.
Однако приходилось думать и о хлебе насущном. Все трое участников MUSE искали себе какое-то занятие, чтобы заработать на жизнь, а также на хорошие инструменты и аппаратуру для концертов. Мэттью занимался в основном малярными и отделочными работами, Крис продавал гитары в музыкальном магазине, Доминик перебивался случайными заработками. И, несмотря ни на что, группа регулярно репетировала и принимала любые предложения выступить — что было нелегко, находясь в 250-ти милях (425 км) от центра Лондона.
Именно на это время пришелся пик популярности таких британских групп, как Oasis и Blur. Но ребят из MUSE это поветрие почему-то обошло стороной. „Когда появился Oasis со своим бритпопом, мне это просто ничего не дало, — признается Мэтт. — Я не знаю, почему. Казалось, эта музыка была не достаточно страстной, не такой, какая она должна быть. Поэтому мы стали слушать американскую музыку. Она казалась нам более крутой“. Ночи и дни Мэтт, дом и Крис коротали с музыкой Primus и The Smashing Pumpkins или невдалеке от стереоустановки с заезженными версиями альбомов Nevermind группы Nirvana и The Bends в исполнении Radiohead. Именно эти два альбома полностью изменили их представления относительно того, какой должна быть музыка, какое значение она должна иметь, что в ней должно быть заключено, для чего она вообще нужна.
На одном из самых заурядных концертов летом 1997 года с группой встретился представитель лейбла Taste Media, являющегося объединением Sawmills, The West Country recording studio и SJP Producer Management. Это дало группе возможность записать в сентябре того же года свою первую пластинку „MUSE“ (1998, Dangerous Records). В неё вошли песни Overdue, Cave, Coma и Escape, которые были записаны за два дня. Тираж составил всего 999 копий, которые были быстро раскуплены.
В сентябре 1998 года MUSE выступили на съезде представителей музыкальной индустрии Соединённого Королевства „In The City“, который проходил в Манчестере. Там группа попала в поле зрения пары американских звукозаписывающих компаний, которые занимались поиском талантов в Соединенном Королевстве. Уже через месяц, в ноябре, по их приглашению MUSE вылетели в Нью-Йорк, чтобы выступить там. Через две недели они дали ещё один концерт в Santa Monica Pier (Лос-Анджелес). Здесь группа была замечена представителями лейбла Maverick (что интересно, это был лейбл Мадонны!), которые предложили сотрудничество. Контракт был подписан в декабре 1998 года.
Далее MUSE заключают контракты не только в США, но и в других странах. Mushroom Records теперь представляет их интересы в Великобритании, Ирландии и Австралии, Maverick Records — в США и Канаде, Naive Record — во Франции, а Motor Music — в Германи, России и странах Восточной Европы. Мэттью Беллами так объяснит это решение: „Когда английская группа подписывает международный контракт, ее музыку посылают на край света людям, понятия не имеющим, что она из себя представляет. Если наша музыка попадает к людям, которые никогда не были на нашем концерте или попросту ненавидят наши записи, как они будут ее продавать? Мы сами выбрали все фирмы на интернациональном уровне, и в каждой стране это те, кто просто обожает нас. Мы для них — приоритет. Поэтому по миру мы и представлены так идеально“.
В январе 1999 года выходит пластинка „Muscle Museum“ (Dangerous Records), которая включает в себя две версии одноимённой композиции, а также песни Sober, Uno, Unintended и Instant Messenger.
Оба EP (ЕР/extended play — запись, проигрываемая со скоростью 33 или 45 оборотов в минуту, звучание около 8 минут с каждой стороны) — Muse и Muscle Museum — продаются впоследствии на всех живых концертах группы с большим успехом.
Человек, которому MUSE отчасти обязаны своим дальнейшим взлетом, — это Стив Ламак (Steve Lamacq), диджей и журналист, берущий интервью у рок-групп на BBC. Он был первым диджеем, который поставил MUSE на национальном радио. В июне 1999 года вышел сингл „Uno“, который попал в Top 75 британских чартов. В это время MUSE участвуют в Evening Tower Session, передаче Стива Ламака, вместе с Three Colours Red и The Donnas, играют вместе с Feeder и выступают на таких фестивалях, как Glastonbury, T In The Park, Reading и Woodstock. В сентябре выходят две версии сингла „Cave“, который достигает 49-ой позиции в чартах. Следующий сингл -„Muscle Museum“ -появляется в ноябре и занимает уже чуть более высокое место, добравшись до 43-ей позиции.
И, наконец, главная удача: MUSE привлекли внимание очень известного и талантливого продюсера Джона Леки (John Leckie), который работал с самим Джоном Ленноном, а также с такими группами, как Verve, Stone Roses, Simple Minds, Radiohead (именно он спродюсировал „The Bends“). Теперь Джон Леки становится продюсером первого полноценного альбома MUSE „Showbiz“.
Конец 2000 и начало 2001 года были посвящены подготовке нового альбома, который записывался в легендарной студии Abbey Road — той самой, где писались Beatles.
»Мы записывали альбом в два этапа, — вспоминает Мэтт. — Вначале, в сентябре 2000 года, вместе с Дэйвом Боттриллом (Dave Bottrill), мы записывали песни между концертами, буквально в дороге, и тут же исполняли их — к таким композициям относится Plug In Baby. В тот момент наше состояние было таково, что мы отдыхали впервые за год с лишним, мы «распустились», много пили, не имели чёткой цели. Второй этап был уже в феврале, и тогда мы больше сосредоточились на музыке«.
Название альбома всплыло после того, как Мэттью прочел книжку о теории мироздания. Одна глава в ней называлась «Теория происхождения симметрии» или что-то в этом роде. Не долго думая, юный физик решил назвать свой новый альбом именно так.
Большинство песен альбома уже прошли обкатку на публике во время концертных выступлений, и MUSE решили максимально сохранить мощь живого звучания. На «Showbiz» звук был весьма навороченным, с большим количеством разнообразных инструментов и наложений. На «Origin Of Symmetry» группа захотела добиться максимально мощного звучания, но звучания именно трио, а не «хора с оркестром». Для этого Мэттью специально повстречался с гитарным техником Томом Морелло (Tom Morello) из Rage Against The Machine, т.к. Том славился своим умением извлекать потрясающе насыщенный и мощный звукоряд. Кроме того, Мэтт заказал себе у Хьюга Мэнсона (Hugh Manson) специальную электрогитару, напичканную разнообразными эффектами.
Первым синглом с ещё не вышедшего альбома стала песня «Plug In Baby» (март 2001 года), достигшая 11-ого места. За ним последовал «New Born» (июнь 2001 года), cразу же после релиза которого выходит и сам альбом. Новый диск ждал феноменальный успех: по всему миру вскоре было продано свыше 1,3 миллионов копий.
Летом группа дала около 50 концертов, а затем выпустила ещё два сингла: «Bliss» (август 2001 года) и «Feeling Good/Hypermusic» (ноябрь 2001 года).
В том же году произошло памятное и дорогое сердцу каждого российского мьюзера с многолетним стажем событие: 22 сентября MUSE впервые отправились в Россию в качестве группы, представляющий журнал NME в его российской версии, и дали свой первый концерт в Москве.
В конце года MUSE получили звание лучшей британской команды и премию журнала Kerrang, а также были номинированы на три награды Q Magazine («Лучший альбом», «Лучшая лайвовая группа» и «Лучший продюсер»), но здесь им не повезло.
С апреля 2002 года начался новый тур, преимущественно состоявший из фестивалей и концертов в странах, которым было уделено мало внимания во время основного тура. В это время проходят обкатку и записываются новые песни, которые планировалось включить в концертный альбом и DVD/видеозапись, названную впоследствии Hullabaloo Soundtrack (она вышла 1 июля 2002 года).
Выпустить концертный альбом третьим по счету — это был довольно смелый шаг, т.к. концертное исполнение уже знакомых песен готов купить только крайне увлеченный группой человек. Но MUSE поступили разумно: они сделали не просто концертный альбом, а добавили на него 11 новых песен, издававшихся только на синглах и EP, — причем эти песни никак нельзя было назвать мусором, не удостоившимся включения в предыдущие альбомы. К тому же саундтрэк сопровождался блестящим по исполнению и операторской работе видеоизданием, выпущенным не только на кассетах, но и на DVD. Во-первых, это была видеозапись концерта MUSE в Париже, Le Zenith, а во-вторых, бонус-видео, рассказывающее о жизни группы в целом.
В мае группа вновь посетила Россию: на этот раз счастье узреть своих любимцев выпало не только москвичам, но и жителям северной столицы.
В этом же году выходит двойной сингл «Dead Star/In Your World» (17 июня 2002 года), на котором также представлены эксклюзивные треки, не вошедшие в альбом, и мультимедийное видео. Сингл достиг 13-го места в британских чартах.
В конце года MUSE вновь оказались лауреатами премии Kerrang в номинации «Лучшая британская группа».
С ноября 2002 года началась работа над новым альбомом совместно с продюсерами Джоном Корнфильдом и Полом Ривом (John Cornfield, Paul Reeve). Сначала было записано три-четыре песни, но потом группа сменила продюсера, и помогал доделывать альбом уже американец Рич Кости (Rich Costey) — человек, немало наслышанный о MUSE и даже называющий себя их фанатом.
Кости всегда нравилось продюсировать так называемые инди-группы, делать экспериментальную музыку. В числе групп, с которыми он работал, были Аudioslave, Rage Against The Machine’ (альбом ‘Renegades?), The Mars Volta, а также Fiona Apple. Кроме того, одно время Кости имел дело с минималистом Филлипом Глассом (Phillip Glass), инструменталистом высочайшего уровня, одним из тех, кого можно назвать современным классиком. В предыдущих двух альбомах MUSE Кости, несмотря на свое восхищение группой и виртуозной работой Джона Леки, увидел нереализованный потенциал невероятно мощного, эпического и космического звучания — и захотел воплотить его до конца в новом альбоме.
Работа велась последовательно на трех студиях — AIR (Лондон), Grouse Lodge (Ирландия) и затем Cello Studio (Лос-Анджелес). Все это время группа и продюсер экспериментировали со всем, что только возможно, и результатом стал совершенно иной альбом, где каждая песня отлична от предыдущей, а общее звучание грандиозно!
Когда запись альбома как таковая была завершена, группа вернулась после долгого затишья в мир с синглом Stockholm Syndrome (c 14 июля 2003 года сингл, включающий в себя одноимённую песню и видеоклип на неё, можно было скачать за символическую плату на официальном сайте). 8 сентября вышел сингл «Time Is Running Out», который достиг 7-ого места в британских чартах (лучшая позиция, которую группа заняла с синглом). 22 сентября 2003 года вышел долгожданный альбом Absolution, в который были включены совершенно новые песни, а также композиции, исполнявшиеся весной-летом 2002 года: Apocalipse Please (ex-Emergency), Hysteria (ex-I Want You Now, которая стала следующим синглом группы), TSP и Fury (ex-Get a Grip, только в японском релизе альбома).
Уже с 29 июля 2003 года начались промо- и секретные туры в поддержку нового альбома. Эти концерты проходили на маленьких площадках для избранной аудитории — особо горячих фанатов и представителей прессы. Первый такой концерт состоялся в Лондоне, затем последовали выступления в Нидерландах, Бельгии, Германии, Франции и Италии.
С 11 октября начался общеевропейский тур. Очевидно было, что после длительного перерыва группа испытывала огромное наслаждение от концертов, а новый альбом в Европе встречали на ура!
Январь 2004 года команда провела в Австралии на большом фестивале Big Day Out, а в первую половину февраля посетила Японию.
Затем, отдохнув в родной Европе, MUSE мужественно отправились завоевывать Америку, и здесь их постигла первая в этом году неудача: 9 апреля, во время первого же выступления в Штатах (в Атланте), Мэтт разбил себе лицо собственной гитарой, причем травма была настолько серьезной, что группе пришлось покинуть сцену. Мэтта отвезли в больницу накладывать швы на разбитую губу, а последующий концерт в Филадельфии был отменен. Однако уже 14 апреля MUSE отыграли полный сет в Нью-Йорке, и с этого дня начался их фантастический взлет в Америке.
«Читатель, мы пришли известить вас о новой религии, захлестнувшей Северную Америку, — писал о них журнал Kerrange! — … это MUSE-изм, нечто такое, что захватывает янки железными тисками. Группа пробыла в турне лишь чуть больше недели, когда мы прибыли в Монреаль, и все это время — лавина вопящих фанатов, ушераздирающий (ear-splitting) звук и нешуточные страсти…
MUSE … выходят на сцену, вызывая самую невероятную реакцию, которую мы когда-либо видели. Серьезно, это заставляет думать, что они не столько раскалывают Северную Америку, сколько распиливают ей череп своими интеркосмическими метал-риффами».
За американским туром последовали крупнейшие европейские летние фестивали — Pinkpop, Rock Am Ring, Super Rock… Однако ярчайшим событием лета, более того — событием года — стало выступление MUSE на фестивале Glastonbury 27 июня 2004 года.
«Было видно практически невооруженным глазом, как поворачивались шестеренки в головах людей воскресной ночью в Гластонбери, — писал журнал NME. — Вплоть до той секунды, когда первые звуки Hysteria разорвали небо, множество умных людей, относящихся к MUSE довольно прохладно, издевалось над идеей их приглашения в качестве хэдлайнеров».
В самом деле, группе предстояло выступить на одной сцене с сэром Полом Маккартни и с теми самыми легендарными Oasis, чью музыку Мэтт отверг еще в юности. Но не Маккартни и не Oasis, а именно MUSE были объявлены «гвоздем программы»! Однако ожидания организаторов в эту ночь полностью оправдались:
«Muse выступили, испепеляя, сокрушая, как будто проехав по развороченным обломкам на огромном танке. Смеясь. Мэтт, одетый как Jean Michel Jarre, вышел на сцену, словно хозяин, как космический рок-волшебник, все выступление было ослепительно впечатляющим…»
То, что MUSE — лучшая «живая» группа, перестало быть просто мнением, это стало научным фактом. Даже Times (серьезнейшая газета The Times!) назвали это «единственным по-настоящему классическим выступлением за последний уикенд».
Оглядываясь назад, на все события того года, Мэтт впоследствии скажет: «Мне кажется, что тогда у нас было чувство of being underdogs (что мы неудачники, взявшие на себя слишком много?), но сейчас я думаю, что это было, возможно, одно из лучших наших выступлений за всю жизнь. Это точно самый большой концерт из всех, что мы играли. Я был на удивление спокойным перед началом выступления. Дело было в музыке. Я прочувствовал все, что мы делали. Правда, не было никаких сомнений, ничего такого. Я просто чувствовал себя чертовски хорошо!»
У каждой группы бывает свой звездный час — час, когда все удается, все получается именно так, как должно было быть. Час небывалого вдохновения, когда сами боги не смогли бы превзойти их игру… Для MUSE этот час пробил именно тогда — на концерте в Glastonbury…
Однако именно этот день, 27 июня 2004 года, самый великий день в жизни MUSE как группы, стал одновременно и самым трагическим днем для них. Едва спустившись со сцены после своего ослепительного триумфа, ребята узнали, что отец Доминика Билл Ховард, присутствовавший на концерте и своими глазами видевший это великолепное шоу, скончался от сердечного приступа несколько минут назад. Очевидно, бывают моменты такой великой радости и гордости, которых человеческое сердце может просто не выдержать…
Для MUSE, и в особенности для Доминика, это был невероятный шок. Примерно на неделю группа отменила все выступления; Мэтт и Крис поехали с другом в Девон к его родным, чтобы помочь ему пережить это трудное время. «Я не знал, что говорить, что с собой делать, как дальше жить, — вспоминает Дом. — Но суть в том, что ты должен идти вперед, отыскать позитив в чем-то, и моим единственным путем была музыка, то, от чего я получаю удовольствие. Я не был уверен, играть мне или нет. Но моя семья и друзья, мои близкие друзья посоветовали мне уехать и сделать это, выступить».
Первый крупный концерт MUSЕ после случившегося — выступление на T in the PARK, — по словам Мэтта и Дома, был очень странным и трудным: «T in the PARK можно выделить на фоне всего остального, потому что это был один из первых концертов, которые мы отыграли в Британии после трагедии, так что у нас было чувство, что мы боремся с чем-то — и я думаю, мы все это запомнили».
Казалось бы, довольно испытаний, пора отдохнуть и прийти в себя, однако череда невзгод для них еще не закончилась.
В июле-августе MUSE предстояло сопровождать культовую группу The Cure в Curiosa Tour в Америке. Первое время все шло довольно неплохо: ребята особо не напрягались, так как не были хэдлайнерами, а довольствовались 30-минутными сетами, после которых можно была оттянуться, попить пива и… ну, скажем, разорить родоначальника готики Роберта Смита на десятку-другую баксов во время игры в покер (а Мэтт здорово наловчился играть в покер в то лето! — если верить Дому, он просто-таки засыпал и просыпался, тасуя колоду карт ;)))
Однако вскоре вновь случилось несчастье: в разгар тура, играя в футбол с The Cooper Temple Clause, Крис сломал запястье. Часть концертов опять пришлось отменить, а затем Крис подал идею пригласить на время в качестве басиста Моргана Николлса из группы Senseless Things. Выбор пал на него, т.к. это была одна из любимых групп MUSE в юности (если помните, именно их каверы играли тогда юные музыканты наряду с Nirvana), к тому же сам Крис признавался, что именно этот музыкант оказал большое влияние на его собственный стиль игры и, следовательно, мог идеально заменить его.
У Моргана Николлса было всего четыре дня, чтобы выучить свои партии перед V фестивалем.
«Это была очень интенсивная работа, — говорит Мэтт. — Мы репетировали по 10 часов. Думаю, он хорошо работал. В Чемсфолде все прошло едва сносно, а в Стаффорде мы отыграли по-настоящему хорошо».
Нельзя сказать, что фанаты были в восторге: видеть на одной сцене с MUSE кого-то четвертого было непривычно и странно, да и сам Крис нервничал, стоя за чуждыми ему клавишными и наблюдая, как кто-то другой занимает его место. Однако надо отдать должное Моргану Николлсу: он справился со своими обязанностями просто блестяще!
В интервью чуть позже, когда у Мэтта спросили, не собираются ли они взять Николлса в качестве постоянного участника, он дипломатично ответил, что четвертый участник, несомненно, помог бы группе реализовать новые возможности, и, конечно же, они поэкспериментируют в этом направлении, однако эксперимент, судя по всему, не очень удался…
Впрочем, кто знает? Возможно, мы еще услышим отголоски кратковременного пребывания Николлса в группе на следующем альбоме MUSE…
Пожалуй, здесь уже можно перевести дух и воздать должное мужеству, стойкости и неиссякаемой энергии группы. Пережитые несчастья лишь теснее сплотили их. «Я думаю, — говорил Мэтт, — что когда такие вещи происходят с вами, это может коснуться группы по-разному. Это может привести к разрыву либо помочь понять: „Для меня это — все. Я не допущу, чтобы это прекратилось“. Думаю, то, что с нами произошло, заставило нас осмыслить, насколько это для нас важно — музыка, которую мы делаем».
В свою очередь, широкая музыкальная общественность впервые по-настоящему поняла, ЧТО такое MUSE. К ним пришло подлинное признание. В конце года группа получила две престижные награды European Music Awards в номинациях «Лучшая альтернативная группа» и «Лучшая группа Великобритании и Ирландии». Правда, на церемонии награждения казалось, что MUSE не столько рады, сколько обескуражены, получая награду из рук Брайана Молко (Placebo) и Эми Ли (Evanesсence). Собственно говоря, это была не совсем та компания, в которой MUSE хотели бы видеть себя. Но, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят!
19 и 20 декабря им предстояло последнее испытание — выступить на крупнейшем концерте года в Лондоне, Earls Court. Ребята ужасно нервничали: перспектива собрать 18.000 человек на концерт в самом сердце страны — законодательницы лучшей в мире рок-музыки казалась им практически нереальной. Несмотря на большой успех в Европе и Америке, соотечественники относились к MUSE довольно спокойно (что, впрочем, неудивительно: как известно, нет пророка в своем отечестве!) Группа была морально готова к провалу — не на первом концерте, так на втором: ну хорошо, 18 тысяч слушателей собрать можно, но еще столько же на следующий день…
Однако действительность превзошла самые смелые ожидания. После объявления на официальном сайте MUSE о предстоящих концертах все билеты на оба шоу были раскуплены за считанные часы! 36 тысяч человек (конечно, не только лондонцы, и вообще не только англичане ;)) накануне Рождества изъявили самое горячее желание собственными глазами увидеть это феерическое шоу.
Оба концерта прошли на ура — так что с уверенностью можно сказать, что MUSE завершили прошедший год признанными лидерами британской альтернатив- и рок-музыки.
Уже на концерте в Earls Court MUSE исполнили 2 новых песни, условно названные DES и A Crying Shame. Еще раньше ходили слухи, что Мэтт за прошедший год, непосредственно во время туров, написал около 17 новых песен — чем не материал для нового альбома?
В начале 2005-го, как водится, группа устроила себе небольшой перерыв: Крис вернулся на время к своей семье, Доминик устремился к своей подруге в Америку, а Мэттью в поисках вдохновения и просветления отправился в Бутан — один из оплотов буддизма в Непале.
Немного отдохнув, группа занялась привычным делом — работой над новым альбомом (в качестве продюсера вновь был приглашен Рич Кости — очевидно, группе понравилось экспериментировать вместе с ним, да и результаты экспериментов, судя по всему, оправдали их ожидания от Absolution?a).
На апрель-май были запланированы многочисленные концерты в Америке.
И здесь MUSE в который раз удивили своих поклонников. Еще в декабре они говорили о том, что хотели бы как следует «обкатать» новые песни на публике, прежде чем взяться за их запись, но предполагалось, что «обкатка» пройдет главным образом на родине, в маленьких лондонских клубах.
Однако то, что произошло затем в Америке, всколыхнуло интерес публики к группе едва ли не больше, чем события всего предыдущего года. Очевидно, здесь имел место грамотный промоушен: менеджеры группы, вероятно, сочли, что у поклонников MUSE чересчур короткая память, и если не придумать срочно какую-нибудь фишку, то до выхода следующего альбома, который планируется только в начале 2006 года, публика о них просто забудет!
Фишка была придумана немедленно. В сетлистах концертов американского тура стали появляться новые названия, каждый раз разные. С радостным изумлением слушатели узнавали в них 4 новые песни, и вскоре мелькнула догадка: да MUSE просто развлекаются, переставляя буквы в названиях этих песен, так что каждый раз получаются новые слова и словосочетания! Каждый концерт превратился в своего рода анаграмму, которую требовалось расшифровать. Самым сообразительным даже обещали награду, и один поклонник действительно выиграл ее: это оказался новенький велосипед с автографами MUSE на сиденье.
Ходят слухи, что новый альбом будет называться Cryptography, ибо Мэтт прочел очередную книгу по криптографии.
Вот интересно, кстати: на каждый альбом по книжке… Это Мэтт так мало читает, что за пару лет его хватает только на одну книжку? Или у него такой огромный творческий потенциал, что каждая прочитанная книга порождает целый альбом? Если так — MUSE, безусловно, суждено бессмертие, ибо книг во всех книгохранилищах мира предостаточно!
Сколько Мэтту еще предстоит прочесть…
Сколько нам еще предстоит услышать…
При подготовке данного текста была использована информация с сайтов
www.microcuts.net
www.InMuseWorld.net
www.alternativelan.narod.ru
www.altmusic.ru
www.overdue.ru
а также материалы прессы за 1999—2004 гг.
© 2005 Белка
http://joinmuse.ru/
 |
